В жизни либо незаконно либо аморально либо ведет к ожирению

В жизни либо незаконно либо аморально либо ведет к ожирению

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

© ООО «Издательство Астрель»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

У человека вообще и у писателя в частности нет рецепта, как жить. Скорее, есть вера в свое ремесло. И хотя с возрастом, как говорил Голсуорси, в чернильнице чернила густеют, хочется по-прежнему находить лучшие слова и расставлять их в лучшем порядке.

…Мне было пять лет, когда мы большой семьей бежали (1941) из горящей Полтавы. Сначала в товарняке, потом пешком, потом на пароходе, потом на телеге – возница тащил нас в какое-то дальнее башкирское село.

И я мечтал: пусть дождь пройдет и всегда видится горизонт, даль…

Сейчас я понимаю – это не оптимизм. Это чувство будущего, свойственное человеку.

По натуре я человек миролюбивый, склонный к согласию и компромиссу. Между прочим, сама фамилия произошла от немецкого слова «der Fink» – небольшая птица, зяблик. Предкам давали ее по мягкости характера…

Перефразируя де Голля, могу сказать, что никогда не хотел видеть чью бы то ни было смерть, но было несколько некрологов, которые я прочел с удовольствием.

Гуманитарий от природы, я поначалу получил техническое образование. Избрать это направление в жизни заставила одна-единственная формула, начертание которой обожаю так же, как и рисунки Пушкина. Формула Эйнштейна Е = mс 2 .

На вступительных экзаменах в Политехнический институт сочинение написал в стихах – верх легкомыслия и безответственности (хотя бы перед матерью), но экзаменаторы поставили отличную оценку, видимо, были увлечены (как позже и я) интеллектуальным превосходством «физиков» над «лириками»…

В 1965 году я выдержал творческий конкурс и поступил в Московский литературный институт. Уже на первой лекции по античной литературе знаменитая педагог и ученый Тахо-Годи, супруга не менее известного философа Лосева, глядя на сидящих перед ней молодых людей, с изумлением спросила:

– И вы все пишите?

– Но ведь все уже написано древними греками… Бедные, бедные…

И она громко, точно пифия, захохотала, до сих пор слышу этот смех.

…Я поменял в жизни множество профессий: рабочий в строительном батальоне, монтер на телеграфе, техник, инженер, старший инженер, главный инженер, редактор газеты. В Израиле начал с того, что пошел в археологическую партию, снова стал рабочим.

Была страшная жара. Один знойный день переходил в другой. А я видел испепеляющее от гнева лицо Самсона, поджигающего филистимские поля. Слышал, как пророчествует царь Давид, грозя аскалонцам: «Нет среди вас ни одного, кого я пожалею!»

И вдруг стражник остановил меня у городских ворот:

– Гм, сочинитель? Городу нужны каменотесы, каменщики, носители раствора, сапожник тоже пригодится, а тут, нате вам, сочинитель пожаловал…

И пусть это было только воображение, но тогда-то я понял: какой-то ключ нашелся, какая-то дверь отворилась…

Потом еще будешь мужественно бороться с памятью: «Бывают ночи, только лягу, В Россию поплывет кровать» (Набоков) – битва с памятью, первая битва в любой эмиграции, даже если она называется репатриацией.

Потом – битва с улицей, которая, безъязыкая, дразнит, корчится, напоминает о том, что Шолом-Алейхема родил Егупец, Бабеля – Молдаванка и Дерибасовская, Окуджаву – Арбат. Но разве можно довериться улице в Ашкелоне или южной промзоне Тель-Авива?

Доверился, написав первую на русском языке историю древнего Ашкелона («Вдогонку за прошлым») и «Этюды о Тель-Авиве» (в соавторстве с д-ром Соней Чесниной).

Пять лет (1998–2003) я был членом ашкелонского муниципалитета, советником мэра по культуре.

…Часто вспоминаю кумира моей молодости – Юрия Карловича Олешу, который как-то принес на радио сказки. Редактор ему сказал, дескать, дорогой Ю.К., меня в одной сказке несколько удивляет реплика воробья.

– А то, что птицы разговаривают, вас вообще не удивляет?

Я пишу от переполняющего меня изумления миром. Вообще, радость сочинительства – это радость волшебника, умеющего доставать из рукава чудеса.

Я написал повести «Эта еврейка Нефертити», «Дорогами Вечного Жида», «Пешком по истории» и другие.

Все они являются как бы метафорой моего понимания действительности.

Один израильский политик однажды мне объяснил, что в восточных языках есть недостоверное прошлое.

– О чём вы? – спросил я. – У нас всякий день – недостоверное настоящее.

Оно и является темой всех моих книг.

Я уже давно старше своего отца. И своего деда. И постоянно удивляюсь: как могло случиться такое везение в нынешнем сумасшедшем мире?

Однажды одно американское (русское) издательство объявило конкурс на лучший рассказ. Но оказалось, что ныне живущих литераторов на конкурс не принимают.

– То, что вы живы, это ваша проблема, сэр!

С этой проблемой, хвала Богу, и живу, ибо хорошо знаю, в каком месте города проблемы заканчиваются.

Я люблю утро. И просыпаюсь с чувством счастья – все живы! Еврейская история учит ценить жизнь, принимать ее как подарок.

Вот только есть ли еще место для новых книг на полках?

Работает ли компьютер?

А там – известный сюжет: Адам, Ева и Змий.

Какие еще могут быть коллизии?

Я уважаю чудовищный выбор своего народа.

…В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день один. И восстал Бог во второй день и сказал: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день второй. И восстал Бог в третий день и сказал: «В третий и последний раз: да будет свет!» И стала тьма, земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день третий. И молчал Бог в день четвертый и в день пятый. А в день шестой восстал Бог и возопил воплем великим: «Бог я или нет – да будет свет, черт побери!» И зажегся маленький свет в окне одного из домов, и человек в пижаме выглянул из него наружу и спросил: «Кто тут кричит, что он Бог, в двенадцать часов ночи?»

Мы сидим большой компанией у подножия монастыря молчальников из ордена Св. Бенедикта. В Войну за независимость 1949 года здесь, на территории, принадлежащей Иордании, шли кровопролитные бои за коридор в Иерусалим.

Монахи поднимаются в три часа утра и потом целый день молчат. Молчат за работой, за трапезой, молчат в библиотеке, погрузившись в старинные фолианты на латинском языке. Им не хочется делиться прочитанным – они принадлежат только книге…

Целый день, год за годом, молчат. Самые стойкие в монастыре молчат уже сорок лет. А о чем говорить? Что нового произошло в мире с тех пор, как Моисей разбил скрижали? И разве народ создает Книгу?

Книга создает народ…

В отличие от монахов, мои спутники куда как разговорчивы. А тут еще колокольный звон. И валуны с каким-то слабым блеском, точно мы не в получасе езды от Иерусалима, а где-нибудь на острове Валаам. И каждый из этих огромных камней вызывает столько мыслей, что их хватило бы на поэму в прозе.

Использованные источники: www.litmir.me

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ:

  Лечение ожирение пансионаты

  Ожирение 1-3 степени

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

  • 97
  • 0
  • 0

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Грустные и смешные повести о людях, которые в России были евреями, а в Израиле стали считаться русскими.

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

У человека вообще и у писателя в частности нет рецепта, как жить. Скорее, есть вера в свое ремесло. И хотя с возрастом, как говорил Голсуорси, в чернильнице чернила густеют, хочется по-прежнему находить лучшие слова и расставлять их в лучшем порядке.

…Мне было пять лет, когда мы большой семьей бежали (1941) из горящей Полтавы. Сначала в товарняке, потом пешком, потом на пароходе, потом на телеге – возница тащил нас в какое-то дальнее башкирское село.

И я мечтал: пусть дождь пройдет и всегда видится горизонт, даль…

Сейчас я понимаю – это не оптимизм. Это чувство будущего, свойственное человеку.

Отзывы

Лучшие книги месяца

  • 39846
  • 0
  • 9

Думала ли Рая, затевая уборку дома, что ударится головой и очнётся в ином мире? А там она, свобод.

Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

  • 55583
  • 0
  • 1

О чем книга Авторы на конкретных примерах показывают, что такое хорошо и что такое плохо в информац.

Пиши, сокращай

  • 50806
  • 0
  • 25

О смертельных схватках и их победителях

  • 23156
  • 0
  • 2

Лиз БурбоПять травм, которые мешают быть самим собойБлагодарностиОт всей души благодарю всех, с кем .

Пять травм, которые мешают быть самим собой

  • 27967
  • 0
  • 0

Читать книгу: Лидер без титула.Автор: Робин ШармаПосвящаю эту книгу тебе, читатель. Меня вдохновляет.

Лидер без титула

  • 37321
  • 0
  • 5

Ольга Громыко Профессия: ведьма Профессия: ведьма СТАРМИНСКАЯ ШКОЛА ЧАРОДЕЕВ, ПИФИЙ И ТРАВНИЦ ФАКУ.

Профессия: ведьма (Тетралогия)

Читатель! Мы искренне надеемся, что ты решил читать книгу «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)» Финкель Леонид Наумович по зову своего сердца. С невероятным волнением воспринимается написанное! – Каждый шаг, каждый нюанс подсказан, но при этом удивляет. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Обращают на себя внимание неординарные и необычные герои, эти персонажи заметно оживляют картину происходящего. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. Финал немножко затянут, но это вполне компенсируется абсолютно непредсказуемым окончанием. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Приятно окунуться в «золотое время», где обитают счастливые люди со своими мелочными и пустяковыми, но кажущимися им огромными неурядицами. «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)» Финкель Леонид Наумович читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

  • Понравилось: 0
  • За награды: 0
  • За репосты: 0
  • 97
  • 0
  • 0

Новинки

  • 4
  • 0
  • 0

Зона-ткачиха… В её руках спицы судьбы и нити жизни. Она плетёт из них длинную ткань истории. С рису.

Грешники Зоны

Зона-ткачиха… В её руках спицы судьбы и нити жизни. Она плетёт из них длинную ткань истории. С рису.

Использованные источники: readli.net

ВАС МОЖЕТ ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ:

  Ожирение 1-3 степени

  Патологическое ожирение я

Читать онлайн «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению»

Леонид Финкель

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

Недостоверное настоящее

У человека вообще и у писателя в частности нет рецепта, как жить. Скорее, есть вера в свое ремесло. И хотя с возрастом, как говорил Голсуорси, в чернильнице чернила густеют, хочется по-прежнему находить лучшие слова и расставлять их в лучшем порядке.

…Мне было пять лет, когда мы большой семьей бежали (1941) из горящей Полтавы. Сначала в товарняке, потом пешком, потом на пароходе, потом на телеге – возница тащил нас в какое-то дальнее башкирское село.

И я мечтал: пусть дождь пройдет и всегда видится горизонт, даль…

Сейчас я понимаю – это не оптимизм. Это чувство будущего, свойственное человеку.

По натуре я человек миролюбивый, склонный к согласию и компромиссу. Между прочим, сама фамилия произошла от немецкого слова «der Fink» – небольшая птица, зяблик. Предкам давали ее по мягкости характера…

Перефразируя де Голля, могу сказать, что никогда не хотел видеть чью бы то ни было смерть, но было несколько некрологов, которые я прочел с удовольствием.

Гуманитарий от природы, я поначалу получил техническое образование. Избрать это направление в жизни заставила одна-единственная формула, начертание которой обожаю так же, как и рисунки Пушкина. Формула Эйнштейна Е = mс2.

На вступительных экзаменах в Политехнический институт сочинение написал в стихах – верх легкомыслия и безответственности (хотя бы перед матерью), но экзаменаторы поставили отличную оценку, видимо, были увлечены (как позже и я) интеллектуальным превосходством «физиков» над «лириками»…

В 1965 году я выдержал творческий конкурс и поступил в Московский литературный институт. Уже на первой лекции по античной литературе знаменитая педагог и ученый Тахо-Годи, супруга не менее известного философа Лосева, глядя на сидящих перед ней молодых людей, с изумлением спросила:

– И вы все пишите?

– Но ведь все уже написано древними греками… Бедные, бедные…

И она громко, точно пифия, захохотала, до сих пор слышу этот смех.

…Я поменял в жизни множество профессий: рабочий в строительном батальоне, монтер на телеграфе, техник, инженер, старший инженер, главный инженер, редактор газеты. В Израиле начал с того, что пошел в археологическую партию, снова стал рабочим.

Была страшная жара. Один знойный день переходил в другой. А я видел испепеляющее от гнева лицо Самсона, поджигающего филистимские поля. Слышал, как пророчествует царь Давид, грозя аскалонцам: «Нет среди вас ни одного, кого я пожалею!»

И вдруг стражник остановил меня у городских ворот:

– Гм, сочинитель? Городу нужны каменотесы, каменщики, носители раствора, сапожник тоже пригодится, а тут, нате вам, сочинитель пожаловал…

И пусть это было только воображение, но тогда-то я понял: какой-то ключ нашелся, какая-то дверь отворилась…

Потом еще будешь мужественно бороться с памятью: «Бывают ночи, только лягу, В Россию поплывет кровать» (Набоков) – битва с памятью, первая битва в любой эмиграции, даже если она называется репатриацией.

Потом – битва с улицей, которая, безъязыкая, дразнит, корчится, напоминает о том, что Шолом-Алейхема родил Егупец, Бабеля – Молдаванка и Дерибасовская, Окуджаву – Арбат. Но разве можно довериться улице в Ашкелоне или южной промзоне Тель-Авива?

Доверился, написав первую на русском языке историю древнего Ашкелона («Вдогонку за прошлым») и «Этюды о Тель-Авиве» (в соавторстве с д-ром Соней Чесниной).

Пять лет (1998–2003) я был членом ашкелонского муниципалитета, советником мэра по культуре.

…Часто вспоминаю кумира моей молодости – Юрия Карловича Олешу, который как-то принес на радио сказки. Редактор ему сказал, дескать, дорогой Ю.К., меня в одной сказке несколько удивляет реплика воробья.

– А то, что птицы разговаривают, вас вообще не удивляет?

Я пишу от переполняющего меня изумления миром. Вообще, радость сочинительства – это радость волшебника, умеющего доставать из рукава чудеса.

Я написал повести «Эта еврейка Нефертити», «Дорогами Вечного Жида», «Пешком по истории» и другие.

Все они являются как бы метафорой моего понимания действительности.

Один израильский политик однажды мне объяснил, что в восточных языках есть недостоверное прошлое.

– О чём вы? – спросил я. – У нас всякий день – недостоверное настоящее.

Оно и является темой всех моих книг.

Я уже давно старше своего отца. И своего деда. И постоянно удивляюсь: как могло случиться такое везение в нынешнем сумасшедшем мире?

Однажды одно американское (русское) издательство объявило конкурс на лучший рассказ. Но оказалось, что ныне живущих литераторов на конкурс не принимают.

– То, что вы живы, это ваша проблема, сэр!

С этой проблемой, хвала Богу, и живу, ибо хорошо знаю, в каком месте города проблемы заканчиваются.

Я люблю утро. И просыпаюсь с чувством счастья – все живы! Еврейская история учит ценить жизнь, принимать ее как подарок.

Вот только есть ли еще место для новых книг на полках?

Работает ли компьютер?

А там – известный сюжет: Адам, Ева и Змий.Какие еще могут быть коллизии?

Повести

Нервный народ

Я уважаю чудовищный выбор своего народа.

…В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день один. И восстал Бог во второй день и сказал: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день второй. И восстал Бог в третий день и сказал: «В третий и последний раз: да будет свет!» И стала тьма, земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день третий. И молчал Бог в день четвертый и в день пятый. А в день шестой восстал Бог и возопил воплем великим: «Бог я или нет – да будет свет, черт побери!» И зажегся маленький свет в окне одного из домов, и человек в пижаме выглянул из него наружу и спросил: «Кто тут кричит, что он Бог, в двенадцать часов ночи?»

Ханох Левин (1943–1999)

Пер. с иврита Аллы Кучеренко

1

Мы сидим большой компанией у подножия монастыря молчальников из ордена Св. Бенедикта. В Войну за независимость 1949 года здесь, на территории, принадлежащей Иордании, шли кровопролитные бои за коридор в Иерусалим.

Монахи поднимаются в три часа утра и потом целый день молчат. Молчат за работой, за трапезой, молчат в библиотеке, погрузившись в старинные фолианты на латинском языке. Им не хочется делиться прочитанным – они принадлежат только книге…

Целый день, год за годом, молчат. Самые стойкие в монастыре молчат уже сорок лет. А о чем говорить? Что нового произошло в мире с тех пор, как Моисей разбил скрижали? И разве народ создает Книгу?

Книга создает народ…

В отличие от монахов, мои спутники куда как разговорчивы. А тут еще колокольный звон. И валуны с каким-то слабым блеском, точно мы не в получасе езды от Иерусалима, а где-нибудь на острове Валаам. И каждый из этих огромных камней вызывает столько мыслей, что их хватило бы на поэму в прозе.

А мелькание света все усиливается.

Еще раньше мы разбрелись по монастырю – кто куда. Рядом – магазинчик с великолепным вином, на доходы от которого умельцы-монахи могут позволить себе молчать. Мои друзья так обрадовались диковинным бутылкам, что кто-то из монахов, кажется, подумал, будто бы мы – иностранцы. И только бедуин, который чуть не въехал в магазин на своем ослике, понял, что перед ним знатоки.

Моя жена сидит у входа в монастырь и караулит автомат одного из приятелей, который сейчас «делает милуим» – проходит военные сборы, – на территорию монастыря вход с оружием запрещен. Вот бы так в каждую страну и во всем мире!

Мне чудится, будто я участвую в какой-то странной истории, где переплетены невысказанные мысли и дремлющие чувства, где все спрятано – очарование этой земли, ее цветы, краски, звуки, душистые ветры, просторы морей, муки любви и детский лепет…

Наконец все собрались. Говорим о возвышенном: о Боге, о роке. Только что газеты сообщили: в одной из синагог убит некто Аксельрод, правнук Льва Троцкого.

И почти так же зверски, как прадед…

Покойник, говорят, постоянно донимал нового репатрианта, зачем он, новый репатриант, скрыл, что его жена – «гойка». А тот выманил его из синагоги и ударил ножом в спину. А потом еще много, много раз, но уже в лицо…

Но что здесь характер, что рок, а что судьба? И что значит: жена – «гойка»? Рав Кук, первый раввин Палестины, сказал, что каждый еврей должен любить, во-первых, все живое, во-вторых, все человечество, и в третьих – Израиль…

Говорим наперебой. В нашей компании много красивых женщин. Но монахи проходят мимо них, не глядя, точно мимо фонарных столбов…

Монахи. Ортодоксы. Хасиды.

Помню автобус, медленно ползущий вверх по горной иерусалимской дороге.

Вдруг послышалась сирена, возвещавшая наступление Дня памяти павших воинов ЦАХАЛа – армии обороны Израиля. Автобус резко затормозил. Пассажиры встали. За окном было т .

Использованные источники: knigogid.ru

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ:

  Лечение ожирение пансионаты

  Ожирение 1-3 степени

В жизни либо незаконно либо аморально либо ведет к ожирению

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

© ООО «Издательство Астрель»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

У человека вообще и у писателя в частности нет рецепта, как жить. Скорее, есть вера в свое ремесло. И хотя с возрастом, как говорил Голсуорси, в чернильнице чернила густеют, хочется по-прежнему находить лучшие слова и расставлять их в лучшем порядке.

…Мне было пять лет, когда мы большой семьей бежали (1941) из горящей Полтавы. Сначала в товарняке, потом пешком, потом на пароходе, потом на телеге – возница тащил нас в какое-то дальнее башкирское село.

И я мечтал: пусть дождь пройдет и всегда видится горизонт, даль…

Сейчас я понимаю – это не оптимизм. Это чувство будущего, свойственное человеку.

По натуре я человек миролюбивый, склонный к согласию и компромиссу. Между прочим, сама фамилия произошла от немецкого слова «der Fink» – небольшая птица, зяблик. Предкам давали ее по мягкости характера…

Перефразируя де Голля, могу сказать, что никогда не хотел видеть чью бы то ни было смерть, но было несколько некрологов, которые я прочел с удовольствием.

Гуманитарий от природы, я поначалу получил техническое образование. Избрать это направление в жизни заставила одна-единственная формула, начертание которой обожаю так же, как и рисунки Пушкина. Формула Эйнштейна Е = mс 2 .

На вступительных экзаменах в Политехнический институт сочинение написал в стихах – верх легкомыслия и безответственности (хотя бы перед матерью), но экзаменаторы поставили отличную оценку, видимо, были увлечены (как позже и я) интеллектуальным превосходством «физиков» над «лириками»…

В 1965 году я выдержал творческий конкурс и поступил в Московский литературный институт. Уже на первой лекции по античной литературе знаменитая педагог и ученый Тахо-Годи, супруга не менее известного философа Лосева, глядя на сидящих перед ней молодых людей, с изумлением спросила:

– И вы все пишите?

– Но ведь все уже написано древними греками… Бедные, бедные…

И она громко, точно пифия, захохотала, до сих пор слышу этот смех.

…Я поменял в жизни множество профессий: рабочий в строительном батальоне, монтер на телеграфе, техник, инженер, старший инженер, главный инженер, редактор газеты. В Израиле начал с того, что пошел в археологическую партию, снова стал рабочим.

Была страшная жара. Один знойный день переходил в другой. А я видел испепеляющее от гнева лицо Самсона, поджигающего филистимские поля. Слышал, как пророчествует царь Давид, грозя аскалонцам: «Нет среди вас ни одного, кого я пожалею!»

И вдруг стражник остановил меня у городских ворот:

– Гм, сочинитель? Городу нужны каменотесы, каменщики, носители раствора, сапожник тоже пригодится, а тут, нате вам, сочинитель пожаловал…

И пусть это было только воображение, но тогда-то я понял: какой-то ключ нашелся, какая-то дверь отворилась…

Потом еще будешь мужественно бороться с памятью: «Бывают ночи, только лягу, В Россию поплывет кровать» (Набоков) – битва с памятью, первая битва в любой эмиграции, даже если она называется репатриацией.

Потом – битва с улицей, которая, безъязыкая, дразнит, корчится, напоминает о том, что Шолом-Алейхема родил Егупец, Бабеля – Молдаванка и Дерибасовская, Окуджаву – Арбат. Но разве можно довериться улице в Ашкелоне или южной промзоне Тель-Авива?

Доверился, написав первую на русском языке историю древнего Ашкелона («Вдогонку за прошлым») и «Этюды о Тель-Авиве» (в соавторстве с д-ром Соней Чесниной).

Пять лет (1998–2003) я был членом ашкелонского муниципалитета, советником мэра по культуре.

…Часто вспоминаю кумира моей молодости – Юрия Карловича Олешу, который как-то принес на радио сказки. Редактор ему сказал, дескать, дорогой Ю.К., меня в одной сказке несколько удивляет реплика воробья.

– А то, что птицы разговаривают, вас вообще не удивляет?

Я пишу от переполняющего меня изумления миром. Вообще, радость сочинительства – это радость волшебника, умеющего доставать из рукава чудеса.

Я написал повести «Эта еврейка Нефертити», «Дорогами Вечного Жида», «Пешком по истории» и другие.

Все они являются как бы метафорой моего понимания действительности.

Один израильский политик однажды мне объяснил, что в восточных языках есть недостоверное прошлое.

– О чём вы? – спросил я. – У нас всякий день – недостоверное настоящее.

Оно и является темой всех моих книг.

Я уже давно старше своего отца. И своего деда. И постоянно удивляюсь: как могло случиться такое везение в нынешнем сумасшедшем мире?

Однажды одно американское (русское) издательство объявило конкурс на лучший рассказ. Но оказалось, что ныне живущих литераторов на конкурс не принимают.

– То, что вы живы, это ваша проблема, сэр!

С этой проблемой, хвала Богу, и живу, ибо хорошо знаю, в каком месте города проблемы заканчиваются.

Я люблю утро. И просыпаюсь с чувством счастья – все живы! Еврейская история учит ценить жизнь, принимать ее как подарок.

Вот только есть ли еще место для новых книг на полках?

Работает ли компьютер?

А там – известный сюжет: Адам, Ева и Змий.

Какие еще могут быть коллизии?

Я уважаю чудовищный выбор своего народа.

…В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день один. И восстал Бог во второй день и сказал: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день второй. И восстал Бог в третий день и сказал: «В третий и последний раз: да будет свет!» И стала тьма, земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день третий. И молчал Бог в день четвертый и в день пятый. А в день шестой восстал Бог и возопил воплем великим: «Бог я или нет – да будет свет, черт побери!» И зажегся маленький свет в окне одного из домов, и человек в пижаме выглянул из него наружу и спросил: «Кто тут кричит, что он Бог, в двенадцать часов ночи?»

Мы сидим большой компанией у подножия монастыря молчальников из ордена Св. Бенедикта. В Войну за независимость 1949 года здесь, на территории, принадлежащей Иордании, шли кровопролитные бои за коридор в Иерусалим.

Монахи поднимаются в три часа утра и потом целый день молчат. Молчат за работой, за трапезой, молчат в библиотеке, погрузившись в старинные фолианты на латинском языке. Им не хочется делиться прочитанным – они принадлежат только книге…

Целый день, год за годом, молчат. Самые стойкие в монастыре молчат уже сорок лет. А о чем говорить? Что нового произошло в мире с тех пор, как Моисей разбил скрижали? И разве народ создает Книгу?

Книга создает народ…

В отличие от монахов, мои спутники куда как разговорчивы. А тут еще колокольный звон. И валуны с каким-то слабым блеском, точно мы не в получасе езды от Иерусалима, а где-нибудь на острове Валаам. И каждый из этих огромных камней вызывает столько мыслей, что их хватило бы на поэму в прозе.

Использованные источники: www.litmir.me

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ:

  Лечение ожирение пансионаты

  Лечение от ожирения сердца

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

  • 97
  • 0
  • 0

Скачать книгу в формате:

Аннотация

Грустные и смешные повести о людях, которые в России были евреями, а в Израиле стали считаться русскими.

Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)

У человека вообще и у писателя в частности нет рецепта, как жить. Скорее, есть вера в свое ремесло. И хотя с возрастом, как говорил Голсуорси, в чернильнице чернила густеют, хочется по-прежнему находить лучшие слова и расставлять их в лучшем порядке.

…Мне было пять лет, когда мы большой семьей бежали (1941) из горящей Полтавы. Сначала в товарняке, потом пешком, потом на пароходе, потом на телеге – возница тащил нас в какое-то дальнее башкирское село.

И я мечтал: пусть дождь пройдет и всегда видится горизонт, даль…

Сейчас я понимаю – это не оптимизм. Это чувство будущего, свойственное человеку.

Отзывы

Лучшие книги месяца

  • 39846
  • 0
  • 9

Думала ли Рая, затевая уборку дома, что ударится головой и очнётся в ином мире? А там она, свобод.

Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

  • 55583
  • 0
  • 1

О чем книга Авторы на конкретных примерах показывают, что такое хорошо и что такое плохо в информац.

Пиши, сокращай

  • 50806
  • 0
  • 25

О смертельных схватках и их победителях

  • 23156
  • 0
  • 2

Лиз БурбоПять травм, которые мешают быть самим собойБлагодарностиОт всей души благодарю всех, с кем .

Пять травм, которые мешают быть самим собой

  • 27967
  • 0
  • 0

Читать книгу: Лидер без титула.Автор: Робин ШармаПосвящаю эту книгу тебе, читатель. Меня вдохновляет.

Лидер без титула

  • 37321
  • 0
  • 5

Ольга Громыко Профессия: ведьма Профессия: ведьма СТАРМИНСКАЯ ШКОЛА ЧАРОДЕЕВ, ПИФИЙ И ТРАВНИЦ ФАКУ.

Профессия: ведьма (Тетралогия)

Читатель! Мы искренне надеемся, что ты решил читать книгу «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)» Финкель Леонид Наумович по зову своего сердца. С невероятным волнением воспринимается написанное! – Каждый шаг, каждый нюанс подсказан, но при этом удивляет. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова. Обращают на себя внимание неординарные и необычные герои, эти персонажи заметно оживляют картину происходящего. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. Финал немножко затянут, но это вполне компенсируется абсолютно непредсказуемым окончанием. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Приятно окунуться в «золотое время», где обитают счастливые люди со своими мелочными и пустяковыми, но кажущимися им огромными неурядицами. «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)» Финкель Леонид Наумович читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

  • Понравилось: 0
  • За награды: 0
  • За репосты: 0
  • 97
  • 0
  • 0

Новинки

  • 4
  • 0
  • 0

Зона-ткачиха… В её руках спицы судьбы и нити жизни. Она плетёт из них длинную ткань истории. С рису.

Грешники Зоны

Зона-ткачиха… В её руках спицы судьбы и нити жизни. Она плетёт из них длинную ткань истории. С рису.

Использованные источники: readli.net